soul kitchen

мир. труд. freud.


Previous Entry Share Next Entry
арт-группа {родина}. современное искусство для старших классов.
o_altitudo
рис.1
fX1HjcyBg6Y

арт-группа {родина} провела к настоящему моменту всего три акции, условно называемые перформансами, соблюдая единство места – шизоид-кабаре на территории саммер-бара (http://vk.com/summerbar). но я чувствую внутреннюю необходимость написать о них квазикритический текст. со времен написания диплома я привык осмысливать собственный опыт в форме распространенных наукообразных высказываний.

моя роль в группе достаточно скромна, строго говоря, меня можно сравнить с наиболее активным фанатом на рок-концерте, которому чудом удалось выскочить на сцену и схватить барабанные палочки или губную гармошку.


1.

так вот, первый {перформанс} арт-группы (которая к тому моменту еще не осознавала себя как арт-группа) состоялся 1 сентября. Формально он начал выстраиваться как школьный урок русского языка. ему предшествовал «урок математики», сыгравший роль рытья котлована в конструировании горизонта ожидания зрителей.

перед проведением урока участники оформили доску, повесив на ней объект – коллаж, изготовленный с использованием портрета одного из президентов рф и наиболее известной работы к. малевича. они также разместили вблизи школьной доски букет гладиолусов.

участники вышли, представились и заняли свои места.

участница 1 назвалась учителем и предложила желающим подняться для традиционного школьного приветствия. зал с готовностью исполнил предложение – с этого момента можно говорить, что перформанс «диктант» был тотальным – то есть зрители вовлеклись в него и стали его частью, не просто как пассивное воспринимающее (интерпретирующее, чувствующее) сознание, но в форме структурно заданной физической (в дальнейшем – и речевой) активности. они так же без возражений приняли школьное правило поднимать руку прежде чем высказаться вслух.

далее, после небольшого усыпляющего бдительность вступительного слова о собственном опыте работы в школе, о том, как трудно ей переключится с детской на взрослую аудиторию и о том, как сложно было подобрать подходящую тему урока.

затем участница 1 предложила желающим приготовится к написанию диктанта на тему «родина». небольшая задержка, имевшая форму микродискуссии о правилах графики: «с заглавной или строчной буквы вы собираетесь писать слово «родина»?» - в завуалированном виде уже намекает на ту деконструкторскую игру, которой и явился перформанс в конечном итоге. сакральное-профанное, сакрализация профанного (сокрытие лица президента) и профанизация сакрального – приглашение к обсуждению темы «родины» на «школьном уроке» в питейном заведении.

сначала, сказала участница 1, я прочитаю вам текст целиком. последовал пресный формально-патриотический текст, имевший занудный школярский характер - о сельских праздниках, букваре, и содержащий ряд метафор, связывающих концепт {родина} с материнским телом. это действие окончательно оформило горизонт ожидания зрителей, которые уже успели превратиться в участников тотального перформанса.

текст был ужасающе скучным (субъективное мнение автора эссе), однако зал с явным удовольствием включился в написание диктанта. не вовлеченных посетителей практически не осталось.

«учительница» диктовала текст с временной разбивкой, соответствующей его синтаксическому делению, как это принято во время обычных школьных диктантов. сначала она читала каждое предложение целиком, сопровождая чтение характерными для учителей упреждающими ремарками: «оно <предложение> маленькое», или «оно огромное».

после того как текст целиком был прочитан, и началась собственно диктовка, вступил участник 2. он исполнял роль трикстера – заполняя паузы в чтении текста диктанта собственным текстом, затрудняющим диктовку. организующими принципами этого параллельного текста было нанизывание, синтаксический параллелизм и ритмический повтор, - т.е., он строился по образцу наиболее архаических поэтических форм. опущение союзов заставляло достраивать логические связи и наращивало драматическое напряжение.

родина родила твоих родителей – ты должен любить родину
родина родила твоего работодателя – ты должен любить родину


категорический императив и абсурдность некоторых элементов делает текст похожим на навязчивый бред и галлюцинацию. или на телевизионный рекламный ролик, достигающий зрительского бессознательного посредством навязчивого повтора.

зрители-участники-ученики, пишущие диктант, который «учительница» продолжает произносить как ни в чем не бывало, вначале робко выражают недовольство «молодой человек нам мешает писать». в корректной, но строгой манере «учительница» (успевшая дать понять, кто здесь хозяин, посредством строгих властных интонаций) пресекает выражения недовольства : «не мешайте максим алексеичу, он занят важным делом»

реплики участника 2, разворачиваясь во времени приобретает все более вычурный и алогичный характер. то появляется, то исчезает неточная рифма (родина – рай, родина - сарай), текст постепенно расползается во рту участника 2 как скользкая водоросль, понятие {родина} теряет очертания.

в какой-то момент на просьбу повторить последние прозвучавшие слова диктанта учительница вместо слов из ранее прочитанного целиком школярского текста повторяет фразу, только что слетевшую с уст участника 2:

- родина сыр’а.

с этого момента форма диктанта перестает поддерживаться. участники 1 и 2 произносят общий абсурдный текст, сохраняющий подобие единства посредством синтаксического параллелизма и побора прилагательных, имеющих неприятные (холодные, мокрые, нищие, прокисшие) эмоциональные коннотации.

где-то посреди прочтения этого шизаналитического текста участница 1 предложила зрителям ответить на провокационный вопрос «что вы сделали для родины?». при этом нужно было соблюдать школьный регламент – поднимать руку и вставать, что напоминало садомазохистическую ролевую игру. участница 1 позволила высказаться одной «ученице», которая в наивной искренней манере рассказала о том, что выбрасывает мусор раздельно, ответственно его сортируя по видам.

участница 1 фактически пресекла дальнейшие высказывания «учеников», переформулировав вопрос в абсурдное провокационное высказывание: «а вы что сделали для родины?.. сегодня, например». – ответом на вопрос сформулированный таким образом может быть либо яркий протест либо подхалимская ложь. таким образом она сумела дать почувствовать залу, что фактически их ответы её не интересуют.

в этот момент, я как зритель почувствовал гамму чувств, среди которой выделяется стыд, злость и сексуальное возбуждение. для меня это маркирует не только особенности моей личной истории, но и табуированность концепта {родина} для открытого обсуждения и критического анализа. не думаю, что это характерно только для одного меня. Анализировать и открыто обсуждать собственные, глубоко личные патриотические чувства и дела никогда до этого момента не представлялось мне не только возможным, но и мыслимым. понятие «родина» является одним из самых автоматических и само-собой-разумеющихся (от того - скучных) понятий.

затем участница 1 продолжила произносить текст вместе с участником 2. полураспад понятия {родина} продолжился бредовым перечислением живых организмов вроде выхухоли и жука-долгоносика, которым тоже «есть где голову преклонить».

все логично заканчивается пассажем о патриоте пустоты.

концепт {родина} в тексте участника 2 подвергается деконструкции как инструмент манипулирования сознанием. критическое к нему вместе с тем, в тексте (и в перформансе в целом) слышатся и ностальгические нотки. во времена советского культурного мазохизма, когда личное начало подлежало стиранию, вместо него предлагалась внутренне цельная система ценностей, в которой не все было плохо. высокие моральные идеалы самопожертвования, честности, благородства – также присутствовали в системе ценностей советского человека (причем, не только в официально пропагандируемой) и прививались не без участия школьного воспитания. хотя, конечно, все от конкретного учителя зависит.

та же деконструкция – только не критическая, а деструктивная - понятия {родина} (которому в советский период, по крайней мере, номинально приписывалась взаимная терпимость различных национальных культур, всеобщее равноправие) сейчас осуществляется и в речевой практике официальных руководящих органов посредством оксюморонических высказываний в сми.

арт-группа {родина} в своем зловещем бредовом действе таким образом демонстрирует просто логическое продолжение самопротиворечащей речи власти, сопровождая её до полного распада, создавая в сознании зрителя хаос и дезориентацию - а на самом деле просто актуализируя хаос, имманентно присущий сознанию каждого гражданина рф, каждого жителя земного шара после утраты божественного света. после смерти бога его место заняло какое-то злобное лживое существо, и что-то подсказывает мне, что это искусный полит-технолог, не гнушающийся использовать опыт пропагандистских стратегий фашистской европы ХХ в.

его долгосрочные цели лежат вне рамок моего разумения, так что для того, чтобы хоть как-то их помыслить, я полагаю их чисто эстетическими. он просто резвится, играя в наши тела, как в городки, наслаждаясь узурпацией божественных полномочий, конструируя социальную реальность рф по образу и подобию своего хитрого, злобного, больного сознания. печально, что в реализации этой цели как одна из вполне конкретных вещественных задач, без решения которой просто не обойтись – это задача злой мачехи из сказки – добра молодца (красну девицу) извести и со свету сжить.

заметим, что вместе с концептом {родина} подвергся деконструкции и сам формат школьного урока. посредством прямого и достаточно жесткого (в силу неожиданности) столкновения зрителей-«учеников» с собственным школьным опытом принуждения и кастрации индивидуальной воли, личностного начала

рис.2
VOTeZE6s2zk



2.
рис.3
2770_original


второй перформанс – «будь в форме фэшн-шоу» был столь же отчаянно кафкианским по духу, но по форме гораздо более «каноничным», без ярких жанровых новшеств. Он представлял из себя лингвистическую игру и, так же как и «диктант» имел два плана – акустический и визуальный, которые развивались параллельно и увязывались по принципу метафорического перенесения значения слова «форма».

визуальная компонента имела характер навязчивого действия, в основе которого стоял художественный прием буквализации метафоры. буквально, осязаемо овеществлялось одно из переносных значений слова «мусор». участница 1 одного облепила непищевыми отходами (картонными коробками, старыми газетами, пластиковыми бутылками и т.п.) три человеческих тела, одно за другим. Также она нанесла на их лица небольшое количество серебряного грима. затем поверх этих "костюмов" к объектам прикреплялись черно-желтые таблички с напечатанными в зеркальном отображении латинскими афоризмами со словом "homo"

homo sacer
ecce homo
homo sexual
homo phobic - и т.д.

я был объектом 1. я настоял на том, чтобы перформанс начался с моего лежания на газетах на полу, затем следовало мое последовательное закапывание и откапывание из мусора <как бэттл энджэл алита>. я решил под шумок актуализировать свою идентификацию с объектом-отбросом (выражение, подхваченное мною от приятелей – горячих последователей лакановского направления в психоанализе)

объект 1 намеренно замедлил свою манеру двигаться и чувствовал себя ужасно тоскливо, примерно как во время отрезвления от галлюциногенных грибов или от наркоза дантиста. время тянулось, как ртуть на морозе. Как выяснил объект 1 впоследствии – это произошло не только с его внутренним временем, но и со временем участницы 1. кажется, больше никто этого ощущения не разделял. действие перформанса казалось им обоим жутко затянутым. объект 1 провалился куда-то очень глубоко в третью перинатальную матрицу грофа.

текстовая часть также представляла собой игру с семантикой слова «форма». это слово повторялось почти в каждом предложении, при чем использовалось в разных значениях. {форма} как «униформа, одежда, отличающая представителей определенных профессий от лиц других профессий» использовалась наряду с {формой} геометрической и {формой} предельно абстрактной философской категорией, противоположностью хаоса. слово во всех трех значениях повторялось в непосредственной близости в тексте, от чего создавалась семантическая путаница и можно было подумать, что в абстрактно-философском высказывании типа «пустота есть форма» речь идет об униформе. причем, в сочетании с визуальным рядом – об униформе сотрудников правоохранительных органов.

таким образом, в то время, как в тексте, произносимом участником 2 концепт {формы} постепенно раздувался от метафизического пафоса, в культуре мыслемого возвышенным, сакральным, - и лопался от него - в визуальном плане, омонимичная ему форма-униформа наоборот увязывалась с отходами жизнедеятельности человеческого организма, в господствующем социокультурном понимании – предельно низменными – и выплескивающимся через край, когда «оформленные» объекты как бы по инерции продолжали «оформлять» зрителей, используя те же отходы и скотч.

объект 1 также успел провести небольшой интерактивный перформанс-в-перформансе на основе текста участника 2. он предложил зрителям ставить свой отпечаток пальца и подпись в нижней части листов особой тетради, исписанной канцеляризмами с частицей «не» - «не был, не судим, не привлекался» - затем он отчикал все «не» несколькими взмахами ножниц и раздал зрителям подписанные ими собственноручно бланки «был, судим, привлекался», намекая, по всей видимости, на презумпцию вины присущую взгляду полиции на индивида.

перформанс закончился фотосетом, в котором «модели» позировали под дирижерские взмахи фотографа, составляя небольшие живые картины.

демонстрируя некоторую преемственность по отношению к действиям актуальных объединений художников-акционистов последних лет, акция арт-группы{родина} не выходит за рамки «канонического» перформанса и за пространственные границы саммер-бара. оперируя достаточно острыми метафорами из достаточно грубого просторечия, арт-группа{родина} не выходит за пределы художественного высказывания и языка благовоспитанного джентльмена.

хотя некоторые детали обоих перформансов позволяют определить их общий дух как «протестный», с формальной стороны они демонстрируют скорее мимикрию административной речи, тесное прилипание к речи власти. арт-группа {родина} как будто занимается иллюстрированием критических текстов мишеля фуко по микрополитике, его исследованиям технологии доведения политической власти, дисциплины, контроля и принуждения до тела конкретного индивида – средствами современного искусства и постмодернистской литературы.

в сущности, практическая прикладная польза от акций {родины} мне видится в одном: в стимуляции критического отношения к информационному полю. воспроизводя почти буквально бредовое зомбирование злого полит-технолога, узурпатора божественного престола {родина} подает его под слоем иронии настолько плотным, что он граничит с шизофренией. {родина} призывает критически воспринимать каждый обращенный к вам текст, в том числе и собственную речь {родины}. романтическая ирония над самим собой иронизирующим. романтическая критика самого себя критикующего.

то единственное, что осознается как {прекрасное, лежащее в поле эстетики}, в тексте {родины} - это критическое начало.

приведу пассаж найденный у лакана:

"я нашел специально для вас одно очень интересное постановление 1277 года. в эти времена невежества и веры приходилось подвергать наказаниям тех, кто на студенческой скамье - в сорбонне и других университетах - открыто хулил во время святой мессы имена марии и исуса. <...>

самые же суровые наказания ожидали тех, кто играл на алтаре в кости во время освящения святых даров.<...>

в игре в кости на алтаре, да еще во время святой мессы, действительно есть нечто скандальное. по-моему, однако, сам факт, что это было возможно, наводит нас на мысль о способности, которая в среде, к которой мы все принадлежим утрачена гораздо безнадежнее, чем нам это представляется. и называется она просто-напросто способностью критической." (лакан, жак. семинары: кн.2. м., 2009, с. 311)

<анти->героями первых двух перформансов были школа и полиция, а третьего – телевидение.

рис.4
4057_original

3.
рис.5
41428_original

третий перформанс арт-группы {родина} «право голоса: оральное сопротивление» видится мне одновременно и самым мрачным и самым жизнеутверждающим – как и обстоятельства, вызвавшие его появление (голодовка надежды толоконниковой в тюрьме побудила художников выразить солидарность с товарищем по цеху).

он был самым коротким и «простым» по форме.

- здравствуйте. тема нашего сегодняшнего ток-шоу: «право голоса». – говорит участник 1.
- мы ждем ваших высказываний по поводу того, что происходит. – говорит участница 2.
- пожалуйста, выскажитесь. что вы думаете о том, что происходит, - говорит участник 1 и подносит микрофон ко рту одного из зрителей, но через мгновение отдергивает его – спасибо, спасибо, очень интересно, - произносит он, не дав «собеседнику» произнести ни слова.
- у нас есть возражение – говорит участница 2 – представьтесь, как вас зовут? – она подносит микрофон ко рту зрителя.
- дмитрий.
- дмитрий, спасибо, спасибо, очень интересно, - говорит участница 2.
- спасибо
- спасибо
- очень, очень интересно, спасибо
- спасибо

полчаса не-высказываний и спасибо и два «показательных» подставных «интервью».

первое - с девушкой, которую представили как «алла» (с ударением на первый слог). её голос звучал из колонок, а сама она не раскрывала рта. она использовала для высказывания современные технологии, как это делают блоггеры. очевидно, что там, где нельзя высказаться ртом, речь, тем не менее, не останавливается. голос в колонках произносил текст о {россии}, о {родине}. в нем прослеживалась общая мысль – менять нужно, прежде всего собственное поведение и отношение к жизни. читай: нужно направить агрессию, предназначенную для трансформации внешней среды на себя самого.

затем был приглашен «вот этот современный авангардный художник», который попросил водки и затем ему в рот положили пробку от шампанского и заклеили скотчем. он что-то бубнил. так как это был я , то я знаю, что я произнес. но, не знаю, что в итоге долетело до ушей присутствующих.

затем мне вытащили пробку и участник один положил мне в рот ложку земли с солью

- ложечку за надю

дальнейшие шесть ложек были уже не настоящей землей, они были препаратом «полифепан» - черный порошок для приема внутрь, изготавливаемый из продуктов гниения древесины, очень напоминает на вид землю, не токсичен.

- ложечку за машу
- ложечку за права человека
- ложечку за конституцию
- ложечку за родину
- ложечку за право голоса
- ложечку за тело художника
- ложечку за свободу

вот такое, бабушка, минимал-техно

сегодня такой скучный день скучного времени, когда все стало черно-белым. речь власти имеет отчетливую антикультурную и антиинтеллектуальную направленность. такое в истории уже бывало. речь власти работает как принуждающая система. нас она принуждает сегодня вспомнить о тех гуманистических ценностях, вокруг которых выстроены тексты классической русской литературы, которые мы усвоили в бесплатных советских школах вместе с привычкой подчиняться старшим, поднимать руку и подписывать документ, предлагаемый человеком в форме. наш опыт нуждается в критическом пересмотре. речь власти заставляет нас проделывать скучное, но необходимое действие – вслух перечитывать букварь. с чего начинается {родина} – с картинки в твоем букваре. изгнанью верная сестра/ надежда в мрачном подземелье/ разбудит гордость и веселье/ придет желанная пора

мы не рабы
рабы не мы
рабы немы

рис.6
48497_original



http://dmitriypryahin.livejournal.com/
http://stropov.livejournal.com/
http://apakhonchich.livejournal.com/
http://wordfail.livejournal.com/
http://vk.com/summerbar


барт, ролан. избранные работы. семиотика. поэтика. м., 1989
гройс, борис. политика поэтики. м., 2012
лакан, жак. семинары: кн.2. м., 2009
ляпушкина е.и. введение в литературную герменевтику. с-пб., 2002.
структурализм: "за" и "против". сб. ст. м., 1975

the artist's body (edited by tracey warr & amelia jones). phaidon, 2000.

  • 1
никто не остановил :-(

  • 1
?

Log in